d_34 (d_34) wrote,
d_34
d_34

Category:

Суворов и армяне


Вознесенный на вершину мировой славы за выдающиеся военные заслуги Суворов озадачивал современников эксцентричным чудачеством, не знавшим меры.

До наших дней остается загадкой сочетание в нем всесокрушающего честолюбия и целеустремленности с имиджем шута и простака.

Армянский дед - Федосей Семёнович Мануков (умер не позднее 1739 г.)

Дед Суворова, был главой московского клана Мануковых-Хастатовых — столичных армянских семей, отличившихся на государственной службе во времена правления Петра I.

Карьера Федосея Мануков на государевой службе выглядит так:
- в 1679 году он начал служить переписчиком;
- с 1690 - подъячий Поместного приказа;
- с 1699 по 1708 - дьяк того же приказа;
- в 1704 по поручению Петра I занимается переписью дворов и крестьян Московского уезда;
- с 1708 по 1711 - ландрат (выборный представитель) от дворян Лужского уезда в Санкт-Петербургской губернской канцелярии;
- в 1709-1710 ведет учет рабочей силы, занятой на строительстве Петербурга;
- в 1710-1711 по указу Петра I описывает Ингерманладскую губернию по урочищам (иными словами, составляет физическую карту края);
- с 1711 по 1719 - ландрихтер Санкт-Петербургской губернии.
- позже стал вице-президентом Вотчинной Коллегии.


Имел родовой двор на Иконной улице, в нынешнем Филипповском переулке у Арбатской площади. В конце 1720-х сменил его на арбатский двор (под нынешним № 14 Старого Арбата), который поделил потом пополам, дав в приданое дочерям.

Сыновей у него не было и род Мануковых на нём пресекся. Но у него были 2 дочери и когда они подросли, он начал присматривать им женихов из числа своих подчиненных, «положив глаз» на Марка Скарятина и Василия Суворова - способных юношей, почти мальчиков, из знатных, но небогатых семей.

Мануков ввел их в свой дом, и вскоре Марк взял в жены младшую из сестер, а Василию приглянулась старшая — Тушкуи (Авдотья).

В 1720 году Василий Суворов в возрасте 15 (!) лет женился на Авдотье Мануковой. Она и стала матерью полководца.

Молодая семья Суворовых поселилась в доме, полученном в приданое от тестя, и их первенец - Александр, что называется, вырос «на коленях» деда, в окружении многочисленной армянской родни, где традиционно-восточный быт сочетался с привычками российских вельмож. У Александра были 2 сестры.


Конец этой семейной идиллии положило следственное дело о мошенничестве, возбужденное против Федосея Манукова в конце 30-х годов, которое он проиграл, был уволен с царской службы, крупно оштрафован и умер до 1739 г.

В результате этого:
- дом на Арбате в числе прочей недвижимости пошел на уплату долгов Манукова,
- а семья Суворовых впала в нужду.


Мать полководца - Авдотья Манукова (умерла ок 1740 г.)

Про эту женщину мы не знаем НИЧЕГО - в его бумагах и обширнейшей переписке о ней нет НИ ЕДИНОГО слова!
В известной автобиографии Суворова эта странность примечательно подчеркнута фразой: «меня родил отец».

Понять судьбу Тушкуи Манукян можно лишь в контексте решительного разрыва Василия Суворова-отца с его тестем - Манукяном, когда тот был изобличен в мошенничестве и отстранён от службы.

Трагедия родителей разыгралась на глазах малолетнего Александра:
- мать, не понимающая благородного гнева мужа–праведника, обрушившегося на её любимого отца;
- исчезновение деда;
- охлаждение и разрыв отношений родителей;
- слёзы, тоска и сравнительно ранняя (около 1740 г.) смерть матери.


Отец полководца - Василий Иванович Суворов (1705 - 1775)

Отца Александр боготворил, он был для него образцом поведения. Университетов и даже школ Суворов не знал и свою феноменальную образованность получил исключительно из занятий с отцом, человеком редчайшей для своего времени учености, говорившим и читавшим на основных европейских языках.

Карьера Василия Суворова:
- начал службу денщиком и переводчиком у своего крестного отца - Петра I;
- при Анне Иоанновне состоял «в полевых войсках прокурором»;
- в 1754 году императрицей Елизаветой назначен членом Военной Коллегии;
- в 1760 году командирован в действующую армию «состоять при провиантском правлении»;
- вскоре назначен сенатором;
- в январе 1761 года — генерал-губернатором завоеванной части Пруссии.


Период его губернского правления отличался:
- мерами по укреплению губернской власти в новой российской провинции,
- наведению порядка в снабжении частей русской армии провиантом,
- по его просьбе набожная Елизавета Петровна повелела изготовить для русских воинов в Пруссии походные иконостасы. Вскоре иконостасы были вырезаны, расписаны и отправлены — один в Кенигсберг (ныне Калининград), другой в Мемель (ныне литовская Клайпеда), третий в Пилау (ныне Балтийск);
- он добился повышения доходов в казну, выставляя земельные лоты (амты) на аукционы (ранее договор аренды продлевался почти автоматически);
- для чиновников прекратились дармовые обеды в губернаторской резиденции;
- уменьшилось число балов и маскарадов.


Рвение нового губернатора на ниве увеличения доходов в казну и упорядочивание отношений с местными немецкими чиновниками породили у последних неприязнь и кляузы императору-немцу Петру III...
- в январе 1762 год Пётр III назначил Суворова сибирским губернатором,
- но тот не поехал в Сибирь и
- в июне того же года принял участие в низложении Петра III;
- за это в 1763 году благодарная Екатерина II произвела его в чин генерал-аншефа;
- Екатерина II возлагала на него исполнение различных деликатных поручений.


Надо сказать, что в русско-шведском роду Суворовых честь имени была возведена в степень болезненного «пунктика».

Суворов знал несколько языков и перевёл сочинение Вобана «Основание крепостей».

Его обширной библиотеке, по преимуществу из военных сочинений, был обязан своим первоначальным военным образованием и жизненным выбором Александр Васильевич Суворов.

Армяне Хастатовы

В 45 лет, по смерти отца, Александр Васильевич возглавил род Суворовых и только тогда решился восстановить общение со своими армянскими родственниками. Василий Хастатов — известный, как один из основателей Ростова-на-Дону, приходился Суворову двоюродным братом, но близких отношений между ними не сложилось. Зато сыновей Хастатова - Акима и Богдана, полководец привечал. Аким Васильевич был личным адъютантом полководца и дослужился до звания генерала.

Наука побеждать

Дела полководца шли в гору, впереди его ожидали самые продуктивные годы и слава. Полководец командовал тогда Кубанско-Крымским корпусом и часто бывал в Ростове-на-Дону.

Впрочем, тогда такого города еще не было, была лишь крепость, известная под именем Свято-Дмитриевской, с нарождающейся рядом Нахичеванью.

И вот в конце 1782 года к войскам, уже подтянутым к Дмитриевской крепости, прибывает Суворов со своим штабом.

Суворов вызвал к себе жену - Варвару Ивановну с дочерью Наташей и принялся приводить в порядок главный свой военн-теоретический труд — «Науку побеждать».

Тут у него нашелся и лит.-помощник, молодой борзописец, секунд-майор Иван Сырохнев, автор донских этнографических исследований.

В две руки они начали править сделанные ранее бессистемные наброски.

Потекли самые счастливые и умиротворенные дни в жизни Суворова: он упивался покоем, семьей, творчеством...

Ногайский вопрос

В те годы нижний Дон отчаянно страдал от разбойных набегов ногайской орды, и это тормозило развитие региона.

Годами ранее Суворов возглавлял строительство точечных укреплений вдоль Кубанской оборонительной линии.

Тогда казалось, что цепи крепостей по границе империи будет достаточно.

Но реалии, сложившиеся к 1783 году, с очевидностью убеждали: рубежа по Кубани хватает лишь для номинального признания за Россией прав на Предкавказье, а в действительности в степях, обтекая редкие укрепления, продолжала разгул и разбой орда, возглавляемая про-турецки настроенными ханами.

Как водится, первой и главной заботой полководца стал сбор информации о противнике. Лазутчики и небольшие конные отряды, засланные во все стороны южной степи, вскоре вернулись с обескураживающим известием: степь пуста, орды нет, в небольших кочевых становищах живут лишь беспомощные старики да малые дети.

Стало ясно, что разведка противника работает намного эффективней нашей, прибытие на Дон Суворова стало для орды знаком, и она предпочла уйти в закаспийские степи и затаиться, насылая время от времени летучие шайки на войсковые укрепления.

Суворовский ответ

И тогда полководец придумал и реализовал одну из самых искусных «суворовских хитростей»:

войска были уведены на север, а жизнь крепости вошла в обычный рутинный порядок.

К середине 1783 г. пришли первые сведения о том, что степь зашевелилась - кочевники вернулись...

Суворов завершает «Науку побеждать», обсуждает ее с офицерами, солдатами, с крепостной общественностью, неизменно объявляя, что вот-вот выезжает в столицу для представления матушке-императрице.

И в конце сентября все видят, как он покидает крепость и в сопровождении охраны катит на север, в столицу.

Но в действительности в карете — не он, а его двойник. Сам Суворов в это время направляется в строящийся монастырь Сурб Хач и с узким кругом офицеров заканчивает последние приготовления: войска небольшой численности уже тайно подтянуты и размещены в густом окрестном лесу.

И вот в безлунную ночь с крутого берега в Темерник спускаются плоты и лодки, несколько последующих дней отряд также тайно перемещается через задонские степи к берегам Кубани и внезапно появляется у урочища Керменчик, где стояла орда ногайцев.

Суворовский отряд окружил стойбище, и началось небывалое по пролитию крови избиение почти безоружных (яплакаль! - Х.Н.) кочевников.

Ужасающие результаты этого побоища остались до конца дней самым тягостным воспоминанием полководца.

Его христолюбивое сердце всю оставшуюся жизнь терзалось покаянием.

Победу при Керменчике, в череде своих прочих побед, он всегда вспоминал неохотно и с болью.

Но в сущности это было единственно верное и блестяще исполненное разрешение поставленной задачи. Только сочетанием внезапности и жестокости можно было решить дело.

Те из ногайских ханов, что не были убиты или взяты в плен, поспешили, опережая друг друга, пасть к стопам российской императрицы.

Блядство жены и унижение

Для самоуничижительного чудачества места в жизни Суворова не было, и быть не могло. Но все изменил случай.

Домой, в Димитриевскую крепость, Суворов вернулся поздней осенью. И здесь его ждала измена.

Супруга Суворова, княгиня Варвара Ивановна, была на 20 лет его моложе. Первые годы их совместной жизни прошли безоблачно, но после рождения дочери она однажды поддалась увлечению, предметом которого стал Николай Суворов, юный племянник мужа. Супругам удалось однако объясниться тогда и восстановить семейный мир.

Суворову верилось, что жена-красавица крепкой уздой повязала сердечную порывистость.

Однако в описываемые дни, на исходе 1783 года — как в анекдоте — муж возвратился среди ночи из «командировки» и нашел в постели Варвары Ивановны своего лит-редактора - Сырохнева, помогавшего ему править «Науку побеждать». Любовники, застигнутые врасплох, защитились оригинальным манёвром: выставили мужа-генерала на улицу.

Прилюдно случилось невиданное: обесчещенный генерал метался у своего порога, бился в окна и двери и, рассекая воздух шпагой, вызывал обидчика на расправу. На шум сбежалась вся крепость...

Душевный кризис и перерождение

Но даже в этой безнадежно проигрышной ситуации его гибкий ум цепко и точно оценивал реальности. С ним так было всегда: так рождались все его победы, и тогда, когда он обдумывал стратегию военной кампании, и в гуще батальной схватки, в любой иной коллизии, на которые была щедра его жизнь. Через озарение ему открывалось единственно верное решение. В том и был его гений. Вот и теперь, беснуясь у порога своего дома, он ясно видел себя со стороны: смешной, суетящийся гневливый воробей, старый и хилый. Видел это глазами как сочувствующих, так и злорадствующих, понимал уязвимость своего положения.

Тут и случилось его великое перерождение. Сановный генерал, ранее осуждавший любое отступление от этикета, умеющий сдерживать свои и чужие вольности, вдруг преобразился. В одно мгновение он вошел в свой новый образ, какого мир еще не видывал и который слился навсегда с его натурой.

Изменилось разом все: движения стали порывисты, с подчеркнутым припаданием на ногу, слова и фразы гневливыми и язвительными, всегда с потаенным смыслом, что до конца его дней вводили в недоумение слушателя.

Свое новое лицо Суворов обозначил настолько резко и публично, что вся крепостная общественность содрогнулась, сопереживая, решив, что командующий тронулся рассудком.

Семьи у Суворова не стало. Но это уже никем не воспринималось как поражение. Отступление на поле семейной драмы он превратил в свою очередную победу, а тему старого обманутого мужа — библейски неисчерпаемую — в начало новой блистательной легенды.

Гениальная интуиция Суворова явила миру образ старого проказника и острослова, с которым сладить, не опустившись самому до шутовства, было невозможно. Новый имидж оберегал гордыню. Маска, удачно найденная, стала его публичным лицом на пути к вершинам мировой славы.


Именно с той поры пошли анекдоты о нем, ставшие частью национального фольклора. Европа была околдована полководцем.
Байрон в поэме «Дон Жуан» писал:
«Молясь, остря, весь преданный причудам,
то ловкий шут, то демон, то герой —
Суворов был необъяснимым чудом...»


Обмануть шутовством и простоватостью полководец не смог только императрицу Екатерину. Тончайший психолог, она видела за этими потешными выходками страдающую мужскую гордость гения.

Потемкин, ближайший начальник Суворова, отказывался верить, что суждения, пересказываемые императрицей, почерпнуты из бесед с его причудливым генералом. Дошло до того, что однажды Екатерина призвала к себе на беседу Суворова, а своего фаворита поставила за ширмы. Потемкина потрясли глубина суждений и мудрость подчиненного, и с той поры трогательная сердечность стала нормой их общения.

Швейцарская идиллия

Пусть поздно, уже на самом излете, но жизнь даровала Суворову случай забыть былое мужское унижение. Случилось это в тот год, когда он с боями прошел через Сент-Готард и Чертов мост и в жарком бреду, лихорадке нашел кров и приют в маленьком поместье долины верхнего Рейна.

Молодая хозяйка по имени Регина выходила его, поставила на ноги, дав силу блистательно завершить неповторимую судьбу.

В Швейцарии об этом сложилась романтическая легенда, которую писатель Герман Шелл (отец выдающегося актера Максимилиана Шелла) положил в основу своего романа, названного «Последняя любовь Суворова».
_________________________________________________________

http://www.nvgazeta.ru/news/12381/467199/

https://hojja-nusreddin.livejournal.com/3430086.html
Tags: Российская империя, Россия, армия, война, история, люди
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments